Налоговые отчеты задержанного по подозрению в коррупции главы фонда «Самрук-Қазына» Нурлана Жакупова демонстрируют любопытную аномалию: по мере карьерного взлета в главном госфонде страны его официально задекларированные доходы, облагаемые самостоятельным налогом, заметно просели.

Поскольку стандартный оклад в таких документах не фигурирует из-за автоматического удержания сборов бухгалтерией, отчетность отражает сторонние заработки топ-менеджера.

Максимальный финансовый пик в 422,1 миллиона тенге пришелся на 2022 год, когда он руководил инвестиционной компанией Kazakhstan Investment Development Fund.

После перехода в кресло главы «Самрук-Қазына» весной 2023 года показатели упали более чем вдвое — до 186,5 миллиона тенге, а по итогам 2024 года составили 197,2 миллиона тенге.

Ранее, отвечая на вопросы журналистов о размере своего жалования, Жакупов уклонился от конкретики со ссылкой на приватность данных и риторически поинтересовался, на какое вознаграждение должен претендовать управленец, перед которым стоит задача нарастить инвестиционный портфель фонда с 80 до 100 миллиардов долларов.

В ноябре Комитет национальной безопасности подтвердил задержание Жакупова и руководителя КТЖ Елжаса Отыншиева антикоррупционной службой на фоне громких видеокадров с разбросанными пачками долларовых купюр и чемоданами у столичного жилого комплекса Atlant.

Контраст между официально декларируемым снижением доходов топ-менеджера и резонансными обысками с россыпями иностранной наличности вскрывает острую проблему прозрачности в высшем эшелоне квазигосударственного сектора.

Даже солидные легальные заработки в сотни миллионов тенге не становятся гарантией от коррупционных соблазнов при управлении гигантскими государственными активами, что подтверждает необходимость глубокого финансового мониторинга не только самих чиновников, но и их окружения.