И в холод, и в жару, каждый день, занимаясь своими повседневными делами, алматинцы видят этих людей из окон автобусов или машин. У каждого из них своя строго определенная зона и задача. Одни раздают на перекрестках самодельные аксессуары, другие по сигналу светофора ловко шныряют между машин, третьи предпочитают стоять возле храмов и мечетей. Кто-то выходит из-за крайней нужны, а для кого-то это бизнес, построенный на людях. Корреспонденты Tengrinews.kz записали истории тех, кто зарабатывает на жизнь попрошайничеством в Алматы, и попытались разобраться, как человек попадает в этот круговорот и кто стоит за бизнесом на попрошайках.

История первая. Юрий
Обычный будний день. Утренний час пик, люди спешат на работу. Среди этой суеты на одной из центральных улиц города замечаем Юрия.

  • Как вы оказались в этой точке, с чего все началось?

  • Я сам шымкентский, 70-го года рождения. Свинцовый знаете? Я работал там. А потом отсидел за убийство, так получилось, что меня хотели, а я не дал… Жена говорила, будет ждать, а я сказал, не надо. Дважды был женат. У них теперь своя жизнь. Дочка есть, ей уже 30. Все родственники в Шымкенте живут, сестра отца там заведует магазинами одежды для крупных женщин. Был сапожником, у меня будка своя была, потом водку пить начал, и это погубило.

Сейчас уже не пью. Живу в Алматы, где придется. Я сам не знаю, сколько здесь зарабатываю. Деньги для меня не важны. Мне главное — на еду. Люди дают, кто по 20, кто по 100 тенге.

  • Трудно так работать?

  • Да нет, я бы не сказал.

  • А о чем мечтаете?

  • В смысле?

  • Может, работу, а потом женитесь.

  • А зачем жениться?

  • Ну как же, любовь спасет мир.

  • Я хотел бы документы восстановить. Их забрала полиция. Сказали, все равно будешь ходить отмечаться, а я так и не ходил.

  • А в полицию вас часто забирают?

  • Нет, меня не трогают.

История вторая. Дмитрий
Едем дальше. Останавливаемся на одном из перекрестков. Знакомимся с Дмитрием.

«Врачи предупреждали меня, говорили, что у меня сахарный диабет, надо лечиться, соблюдать диету. А я на авось, как говорится. Четыре года назад пошли осложнения на конечности. Жидкость в суставах начала собираться, пальцы начали чернеть. Сказали, надо ампутировать. Сначала пальцы на обеих ногах ампутировали, а потом пошло — полстопы и дальше. Начал принимать препараты, но было уже поздно. Сейчас у меня открытые раны на ногах, сказали, что, может, так заживет за год-полтора. Перевязки каждодневные, мази, а все равно не затягивается.

На этом перекрестке я — два с половиной года. Я табуретки бы сидел и точил, мне бы на жизнь хватило. Но у меня двое малолетних детей, их надо кормить. Они в области живут. А раньше чем только не занимался. По профессии я техник-электронщик, у меня среднее специальное образование и незаконченное высшее на экономиста. Установкой дверей занимался, плотником был, по электронике работал.

Здесь снимаю квартиру с таким же бедолагой, как и я, по 30 тысяч с ним скидываемся. Я работаю сам на себя. Прихожу сюда каждый день, в выходные отдыхаю. Бывает, если погода хорошая, то в субботу до обеда поработаю. Конечно, тяжело, ноги болят сильно, суставы. Надо что-то с этим делать.

В день можно до десяти тысяч тенге заработать. После вируса, забастовок денег стало меньше: у кого-то бизнес разнесли, кто-то из-за вируса умер, да и мало у кого наличность сейчас».

А где обедаете?

  • Здесь же. В основном люди кормят. Зашел в магазин, купил или попросил кого-нибудь донер горячий купить. Бывает, ребята-курьеры покупают. А вечером ем то, что жена приготовила.

  • Полиция вас гоняет?

  • Да, меня уже знают.

  • О чем мечтаете?

  • Чтобы дети выросли, на ноги их поставить.

  • А кем бы вы хотели, чтобы они стали?

  • А кем они хотят, пусть теми и станут. Конечно, чтобы головой работали, руками и ногами.

  • Вам не холодно сегодня?

  • Нет, я привык. Еще когда между машинами двигаешься, тепло, солнце пригревает. Опасно, но реакция есть, рассчитываю как-то, чтобы другим не мешать и самому не пострадать.

  • А вы бы хотели, чтобы вам помогли?

  • Нет. Работу предлагали, но там 40-50 тысяч в месяц, не хватает, честное слово. Если бы что-то достойное, я бы с удовольствием. Сейчас до весны протяну, а потом буду думать. Так не пойдет, уже за 40.

Мы пожелали Дмитрию удачи.

Проходим несколько кварталов. На этом пятачке работают двое мужчин в инвалидных колясках. Но с ними мы не успеваем пообщаться.

Их прямо при нас забирает полиция.

История третья. Захидам
Подходим к мечети. В пятницу здесь, как обычно, много людей. «Меня зовут Захидам», — представляется одна из женщин. Возле нее двое детей. Дальше она рассказывает историю семьи:

«У дочки гипотериоз, зоб, иногда бывают судороги, боли в ногах, лицо немеет. Были у онколога, сказали, что доброкачественная опухоль, но пожизненное лечение должно быть. А всего у меня четверо детей. У мужа ревматизм, полиартрит, с сердцем проблема, клапан сужен.

Приехали из Нарынкола, в Иссыке квартиру за 35 тысяч снимаем. Мы с мужем не работаем, пособие получаем. Деньги собираю на жилье и продукты, лекарства нам дают бесплатно. Сюда приходить стала недавно, хожу не каждый день, когда как».

  • Полиция не прогоняет?

  • Нет, меня здесь уже все знают (улыбается).

  • А телефон у вас есть, контакты какие-нибудь для помощи?

  • Нет, телефона у меня нет (отвечает растерянно).

  • А как же номер Kaspi, который держите в руках?

  • Это номер хозяина нашей квартиры.

Сфотографировать себя Захидам не разрешила, сославшись на врачей и учителей девочки, которые якобы просили не афишировать заболевание ребенка.

История четвертая. Бахтияр
Сегодня день выдался холодным. Неподалеку на тонкой картонке сидит Бахтияр, ему 46. Чтобы хоть как-то согреться, пьет горячий чай. Несмотря на то, что у него нет ступней, нам он не показался депрессивным человеком. В разговоре мужчина даже шутил.

«Я никогда не воровал, мне скрывать нечего. Работал шашлычником, знаете, я любой маринад мог сделать: кавказский, какой захотите! Сам я из этих мест, здесь родился, здесь учился, здесь крестился (смеется). А учился на повара-мясника.

Потом в 2010-ом с ногами так случилось. Если сказать честно, выпил и заморозил их в степи. У меня жена была, но она меня бросила. Сказала, извините за выражение, я не буду за тобой подтирать. Тогда я на костылях ходил, а уже года четыре приловчился без них обходиться. Поначалу равновесие терял, потом приучился. Человек — такое существо, которому все по плечу, просто над духом быть сильным.

Я 55 тысяч пенсию получаю, из них 40 тысяч за аренду плачу, а живу в Бесагаше. С такими ногами никто на работу не берет. Чуть-чуть люди помогают. Я не каждый день здесь сижу. Что я, дурак каждый день выходить? Но сегодня пятница ж. За два часа бывает по 10-15 тысяч поднимаю. Потом иду домой, на эти деньги мясо покупаю».

  • А как до дома добираетесь?

  • На своих ногах и добираюсь.

История пятая. Незнакомка из Узбекистана
Среди попрошаек много приезжих. Вот, например, сидит молодая женщина с ребенком. Как потом выясняется, ему всего 5,5 месяца. Несмотря на шум и суету вокруг, ребенок выглядел странно — он был не по-детски молчалив. Очень запали в душу его глаза — слезы в них были какие-то неестественные, застывшие.

Получив немного мелочи, женщина соглашается рассказать о себе. По ее словам, они приехали из Узбекистана, муж работает мусороперевозчиком и зарабатывает две тысячи тенге в день. Обратно уехать не могут из-за денег. При этом номер телефона, привязанный к Kaspi, который она держит в руках, тоже странным образом принадлежит не ей, а загадочному арендодателю.

Неожиданно наш разговор прерывается. К нам подходит ее землячка. По ее агрессивному взгляду становится понятно — разговор окончен. Сфотографировать ребенка не удалось.

Через какое-то время один из наших корреспондентов заметил за собой слежку. За ним шла прилично одетая девушка и «незаметно» фотографировала. Увидев, что наши журналисты ее тоже сфотографировали, она ретировалась. К чему такая нервозность и беспокойство, когда мы, никого ни к чему не принуждая, просто разговаривали?

Алматы — город попрошаек?
Мы поговорили с Зульфией Байсаковой, она руководит Союзом кризисных центров Казахстана и не первый год публично призывает обратить внимание на проблему попрошайничества. Вот что она рассказала:

«Алматы — город попрошаек, едешь по городу и видишь людей либо с инвалидностью, либо женщин с детьми. Несмотря на пандемию и то, что границы какое-то время были закрыты и люди меньше стали перемещаться, в центре города постоянно одни и те же лица. Я раньше об этом много говорила, звонила на 102. Меры практически никакие не принимаются.

Существует международная практика в борьбе с попрошайничеством — есть центр в мегаполисе, где попрошайкам приставать к туристам не разрешается законом. Мы предлагали ввести это в Алматы. Ведь это портит имидж самого города, делает его небезопасным как для иностранцев, так и для самих казахстанцев.

Чем это чревато для Казахстана. Во-первых, это развитие попрошайничества как отрасли, в которой зарабатывают деньги. Во-вторых, это вовлечение туда людей насильственным путем. Я не думаю, что они добровольно стоят в мороз и что-то от этого имеют. В-третьих, это высокий уровень коррупции, теневой бизнес — когда начинают крышевать, зарабатывать на этом.

Но самое страшное — вовлечение детей в эти грязные дела. Судьба их печальна, они чаще всего выглядят будто слегка заторможены, все время спят. Я не знаю, чьи это дети, возможно, их берут в аренду или просто покупают».

Спикер предлагает следующее решение:

«Акимату и полиции нужно начать взаимодействовать с социальными службами. В первую очередь узнать, есть ли у попрошаек документы. Дальше тех, у кого документов нет, нужно будет направить в медико-социальное учреждение, где им помогут их восстановить. Если это дети, то надо работать с родителями.

Если бы проводили такой месячник в течение полугода, а тех, кто за этим стоит, наказывали бы, попрошайничества бы у нас не было. И это самый простой выход из сложившейся ситуации.

Все решаемо. Пока мы эту проблему не решим, она будет разрастаться как черное пятно над нашей территорией и завлекать туда все больше людей. Здесь нужна только политическая воля администрации города».

Как построен бизнес на нищих
«Если говорить о тех попрошайках, которые находятся в рабстве, то в основном они малообразованны, экономически очень зависимы, незащищенные, у них может не быть документов. Возможно, это выходцы из семей, которые испытывают социальные сложности: дети, нет жилья, постоянного дохода.

Что касается тех, кто стоит над ними, то это люди, достаточно уверенные в том, что их не накажут. Чаще всего среднее звено — это женщины, которые управляют попрошайками. А вот организаторы — гораздо выше, и, как правило, их не привлекают к ответственности.

Согласно закону РК есть наказание за работорговлю людьми — до 15 лет лишения свободы. А если это организованная преступная группа, то дают 20 лет. Пару лет назад наказание ужесточили по распоряжению Президента страны.

Почему от «хозяев» не уходят? Здесь может быть несколько причин: у многих бродяг нет документов, у них могут быть долговые расписки, возможно, «хозяева» знают их близких людей, на которых могут выйти с угрозами. Милостыню может также просить зависимый от наркотиков, алкоголя. Он выходит, добывает нужную сумму, и ему дают то, что он просит», — говорит Зульфия Байсакова.

Сами попрошайки по понятным причинам предпочитают не говорить о тех, на кого они работают. Вот что рассказала нам одна из них на условиях анонимности:

«Ко мне подходили люди, говорили: пойдем к нам жить, у нас женщина специальная готовит, мы тебя кормить будем, лечить. К ним идут те, кому негде жить. А я общалась с теми, кто согласился, и они говорят, что всю выручку «хозяевам» отдают, а сами китайской лапшой питаются и живут в каком-нибудь сарае более-менее обогревающемся, но им пофиг, им лишь бы купили бутылку».

Другая женщина, рассказывая о себе, лаконично обмолвилась, что работает на людей, но каких именно, она не уточнила.

В Союз кризисных центров Казахстана обращаются немало людей из этой среды либо их кто-то сюда приводит. Вот одна из историй.

«К нам приходила женщина с маленьким ребенком с Зеленого базара, — рассказывает Зульфия Байсакова. — У мальчика была какая-то патология с ногами. Мы начали кормить ребенка, разговаривать с мамой. Она нам сказала: «Зачем мне работать, я попрошайничаю, мне хватает, я могу снять дешевую гостиницу, где можно помыться, поесть всегда найду». Эта женщина была такая дерзкая, возможно, кто-то ее крышевал. Она была хорошо одета: теплые вещи, термобелье и теплая обувь.

Было жалко ребенка, ему два с половиной года. Когда ему положили кушать, он лихорадочно ел. Положили еще, он съел еще. Но мы понимали, что нельзя перекармливать, иначе проблема будет с желудком. Потом эта женщина сама не захотела оставаться у нас».

Почему люди становятся попрошайками
А можно ли объяснить с точки зрения психологии, почему люди стремятся к бродяжничеству? На этот вопрос нам ответила психолог Мария Арапова.

«Есть несколько теорий, по которым можно объяснить стремление к бродяжничеству. Я расскажу о двух из них. Первая — теория Эрика Берна, где он рассказывает о наличии у человека таких структур, как «родитель», «взрослый» и «дитя». Родительская структура формируется от воспитания, туда входят совесть и самоконтроль. Взрослая структура формируется от самовоспитания: это стремление трудиться, анализировать, наблюдать, управлять собой, брать ответственность. А детская структура — это врожденная, наша внутренняя часть, которая дана каждому от рождения.

Если у человека не сформирована родительская и взрослая структуры, то он будет жить чисто инстинктивно, не приучаясь к законам и правилам, и такие люди стремятся к бродяжничеству. Такой образ жизни может быть результатом либо воспитания, либо химического отравления.

Если воспитание, то понятно, что соответствующих «записей» нет, нейронные связи не протянуты, и человек с детства занимается бродяжничеством.

А есть люди вполне адекватные, но они или выпивали, или отравились настолько сильно, или заболели менингитом, или инсульт перенесли. В результате у них могут разрушиться взрослые и родительские структуры, и остается только детская».

«Еще есть теория Блюмы Зейгарник. Вполне благополучная семья может получить такого ребенка из-за того, что на него воздействует окружение. Родителям некогда им заниматься, они все для него делают, но только с материальной стороны. А в свободное время ребенок смотрит телевизор, где, к примеру, показывают какой-нибудь условный «Дом-2″, и ему кажется, что так и надо строить жизнь, ничего не делая, и начинает вести подобный образ жизни.

Мораль здесь такая: делай для себя, не работай. По этой морали воров воспитывают. И тут то же самое. Ребенок думает, что если начнет работать, то уже не будет счастливым, потому что по телевизору он видел, как счастливые люди бездельничают, выпивают и наслаждаются жизнью.

У ребенка это будет акцентуация характера, то есть акцент на каком-то поведении. А в 12-16 лет уже начнутся психические расстройства. У людей, которые бродяжничают, в 99 процентах расстройства психики на уровне либо формирования, либо разрушения мозга».

Почему попрошайки не уходят от своих «хозяев»
По словам Марии Араповой, у психологов есть объяснение тому, почему нищие, просящие милостыню, не уходят от своих «хозяев».

«Человек живет в хаосе. Он хочет кушать, но не знает, где достать пищу. Если человек начал спиваться, настроил против себя близких, предавал, изменял, в него уже не вкладываются. И он постепенно уходит в небытие. Но структура какая-то нужна, и такие люди выбирают себе «хозяев».

Они от них не то что не уходят, они боятся, что те их бросят, готовы сделать все, чтобы остаться с «хозяином», который дает им хоть какую-то надежду в этой жизни. Без него совсем плохо. Бомжи-одиночки в течение полугода умирают. А у людей, которые кем-то еще более-менее управляемы, создается впечатление, что у них есть «родитель», хотя бы внешний, даже если он злой и бьет».

Неудачный эксперимент
Наша коллега-журналист, которая просила не называть своего имени, как-то снимала репортаж про жизнь попрошаек в Алматы. Для чистоты эксперимента она переоделась в нищенку и встала на одной из центральных улиц. Уже через несколько минут ее прогнали агрессивно настроенные люди.

«Ко мне подбежала толпа попрошаек и начала кричать, что каждый из них платит за аренду своего места, и что я не имею права здесь стоять. Кому именно платят, они не уточнили. В целях безопасности пришлось уйти, но за эти несколько минут удалось «заработать» 200 тенге».

Куда можно обратиться за помощью
Зульфия Байсакова:

«Я бы сказала, что нам нужно воспитывать культуру — перестать подавать деньги людям, которые просят. Есть определенные фонды, организации, попрошайки должны обращаться туда. Но, как правило, эти люди туда не идут, потому что это теневой бизнес, они не хотят решать эти вопросы. Лучше не подавать, а помогать социальным организациям, которые занимаются этими проблемами.

Людям, которые оказались в безвыходной ситуации, можно обратиться за помощью, позвонив по номеру 150 — это телефон доверия».